Плетение чепухи. герольд бельгер

  • Закрыть ... [X]

    1465 3-11-2017, 00:02

    В минувшую субботу, 28 октября, исполнилось 83 года со дня рождения писателя, публициста и переводчика Герольда Бельгера. Его друзья – режиссер и кинодраматург Ермек Турсунов и кинопродюсер Канат Торебай – при поддержке министра культуры и спорта Арыстанбека Мухамедиулы выпустили пятитысячным тиражом четырехтомник покойного литератора «Плетение чепухи».

    Тяжелый хлеб переводчика
    Сын немца-спецпереселенца, до 1955 года обязанный дважды в месяц отмечаться в спецкомендатуре, он отплатил добром стране, которая когда-то приютила его семью. Ни до, ни после Герольда Бельгера никто не перевел столько классиков казахской литературы. Правда, долгие годы его как переводчика держали в черном теле: заказывали только техническую работу – подстрочный перевод. Он переложил на русский язык произведения Абдижамила Нурпеисова, Абиша Кекилбаева, Беимбета Майлина, Дукенбая Досжана, Оразбека Сарсенбаева, Тынымбая Нурмаганбетова, но не все из переведенного вышло под его именем …
    – В литературу приходят по-разному, – рассказывал Герольд Карлович. – Одни появляются как метеор – стремительно и ослепляюще ярко, другие поднимаются по ступеням медленно. Я из вторых. Прошел непростой этап «начинающего литератора», бедствовал в те годы изрядно. Надо было как-то кормиться, вот и вынужден был пройти суровую поденщину подстрочного перевода. Эти тексты потом отправлялись в Москву к какому-нибудь именитому и пробивному «обработчику», который «художественно» правил их и потом гнал книги под своим именем… Некоторые из этих литераторов работали честно, но большинство шабашили на переводах. Бывали и такие случаи. Художественным переводчиком трилогии Абдижамила Нурпеисова «Кровь и пот» был Юрий Казаков, а подстрочник для него делал я. Но когда трилогию переводили на французский, то воспользовались только двумя первыми книгами в художественной обработке Казакова, третий же том переводился с моего подстрочника.
    Роман Дукенбая Досжана «Шелковый путь» в моем переводе года три провалялся в издательстве «Советский писатель». Там, даже не прочитав рукопись, заявили: в Казахстане есть лишь два переводчика – Юрий Герт и Морис Симашко, а фамилия Бельгер нам незнакома. И намекнули: мол, если рядом будет указан кто-то из этих двоих, то роман будет издан. И «Шелковый путь» вышел в переводе Симашко и Бельгера, но зато сразу в двух издательствах одновременно, а затем и в Германии.
    Тяжелее всего было работать над трилогией «Кровь и пот». Ни один из казахских писателей не относится к переводу так щепетильно, как Абдижамил Нурпеисов. Изматывает переводчика страшно, да и себя не жалеет. Никто, кроме меня, не выдерживал бы такого многолетнего мытарства. А, с другой стороны, это была хорошая школа.

    Фрагмент из книги «След слова», вошедшей в четырехтомник «Плетение чепухи»:

    «Он долго думает. И вид у него несчастный. Я молчу. Вдруг он спрашивает:

    – Ну, так как напишем – «все же» или «все-таки»?

    – А-а, мне все равно, – отвечаю я, еле сдерживаясь.

    – Да-а… «все же – все-таки, все же– все-таки», а? Что лучше?

    Это длится целый час. Он жует губами и думает вслух: «Все же» или «все-таки»?».

    Потом Абе долго смотрит в лист бумаги и читает: «С тех пор, как начальство … э-э-э» (пауза).

    – «С тех пор как начальство… а-а-а» (пауза)

    – «С тех пор как начальство … и-и-и» (пауза).

    – Слушай! А что, если мы поставим впереди «и»?

    – «И»? Ну пусть будет «и», если вам так угодно, – голос мой дрожит.

    – Да! Вот слушай: «И с тех пор как начальство…». Другое дело! – он счастлив.

    … Сколько раз мы с ним расходились! Несколько дней не разговаривали, потом снова садились за перевод».

    Монолог о старшем друге
    – Три года назад, еще при его жизни, я помог ему издать сборник «Избранное», – вспоминает Ермек Турсунов. – Но он же хитрый! На презентации оставил мне аманат – завещание. В полушутку-полувсерьез сказал: «Спасибо. Теперь давай пообещай мне, что выпустишь «Плетение чепухи» – мои дневники». Я при всех пообещал. А раз сказал – нужно выполнять.
    Дружба этих двух людей, один из которых годился другому в отцы, уходит конями в 1980-е годы, когда выпускник журфака Ермек Турсунов работал в коллегии художественного перевода Союза писателей.
    – Это сейчас переводят с оригинала на оригинал, – вспоминает Ермек. – А в те годы делали с оригинала подстрочник, который затем отправляли в Москву, чтобы сделать еще один перевод.

    Занимаясь подстрочными переводами произведений Магжана Жумабаева и Ахмета Байтурсынова, я зацепился как-то за масти лошадей. Их было множество. Лошадиная масть для казаха то же самое, что для северных народов снег. Если для нас он просто белый, то у них насчитывается более 50 оттенков. Когда я начал записывать, набралось около 30 характеристик. Сколько академических словарей перелопатил, к кому только из знатоков языка ни обращался! И все без толку – перевести так и не смог. Однажды писатель и переводчик Акселеу Сейдимбек, большая умница и интеллектуал, сказал мне: «Чего ты мучаешься! Сходи к Бельгеру!» Я удивился: «Какой такой Бельгер, если казахи, даже вот вы, не можете перевести?». Но все же созвонился с неведомым мне немцем. Бельгер назначил встречу, я пришел, и он за 7-8 минут перевел половину из выписанных мною характеристик лошадиных мастей. А другая половина, сказал он, не переводится вообще.
    Познакомившись с Бельгером поближе, я открыл для себя уникального человека, который не просто говорил на трех языках – он писал на них. Я удивлялся: «Как вы можете так быстро перестраиваться?» А он, объясняя свой метод, говорил, что если назавтра предстоит писать на казахском, то он с вечера читает казахских классиков. Его и при жизни называли уникальным явлением в казахской культуре и литературе, а сейчас мы все понимаем: это неправда, что незаменимых не бывает. Они есть. Вот кем заменить Бельгера? Никем.
    Он настолько хорошо знал психологию и менталитет казахов, что однажды я неосторожно назвал его последним казахом. Это определение прилипло к нему намертво. Прощаясь с ним в феврале 2015-го, люди именно так его и называли. Почему он – «последний казах» и «совесть нации»? Да хотя бы потому, что именно его, немца Бельгера, а не казахских родителей и дедов, коробило, когда дети, выбегая на переменку из находившейся рядом с его домом казахской школы имени Алтынсарина, говорили между собой на русском.
    Он никогда ни в какие политические игры не играл, но всегда занимал позицию настоящего литератора. Злопыхатели пытались принизить роль Бельгера в казахской культуре. Он был им неудобен тем, что честно, без оглядки, говорил о том, что видел и думал. Но за эту честность его уважали плетение чепухи. герольд бельгер даже сами представители власти. После разгона парламента в 1995 году он, депутат того созыва, написал статью «Не делайте из меня дурака». Это была его реакция на заявления о «нелегитимности» и прочие политические выкрутасы. Никто в Казахстане ее, естественно, не опубликовал. Позже она прозвучала на радио Би-Би-Си. И с той поры это стало его железным принципом – «не делайте из меня дурака».

    «Где-то там копошится Рая. Это счастье!»
    Дожить до 80 лет с его болезнями было очень непросто, но он никогда и никому – ни семье, ни окружающим – не показывал, что ему тяжело. Чисто по-казахски был главой семьи, ответственным за все.
    Свою супругу Раису Закировну Хисматуллину, с которой прожил 60 лет, он завоевывал долго и трудно.
    – Среди своих многочисленных друзей он, конечно же, выделялся, – рассказывает она. – Был, во-первых, очень красив, его не портила даже хромота. Во-вторых, умница. На экзаменах преподаватели заслушивались им – он в своих ответах выходил за рамки того, что читали на лекциях. Впрочем, с третьего курса ему как круглому отличнику разрешили не посещать их. Пропадая в архивах библиотеки имени Чехова, Герольд искал ответ на «немецкий вопрос», особенно по трудовым лагерям Сибири.
    У него было очень много поклонниц, но он почему-то выбрал меня, а я два года упорно не замечала его взглядов. Однажды я зашла в аудиторию, а там на доске написано:
    Если крикнет рать святая: «Кинь ты Русь, живи в раю!» Я скажу: «Не надо рая, Дайте Раечку мою».
    Я, воспитанная строгой мамой в целомудрии, восприняла это как невероятную дерзость. Замкнулась и отгородилась от него. У нас, я считала, дороги были разные. Я – коренная алматинка, а он жил в общежитии. Его мир не был похож на мой: философия, музыка, литература – казахская, русская, немецкая. Он считал самодеятельный театр баловством, пустой тратой времени, а я играла на студенческой сцене под руководством замечательного педагога Михаила Борисовича Азовского. Кстати, курсом ниже меня учился Лева Прыгунов, впоследствии очень известный актер, мы с ним играли в спектакле «Домик на окраине» по пьесе Арбузова. Кажется, именно на этот спектакль пришел Герольд вместе со своими друзьями, так же, как и он, отрицавшими самодеятельный театр. Я, хотя и играла слепую девушку, краем глаза видела, что спектакль захватил их. С того дня Герольд усилил свои ухаживания, я по привычке какое-то время отвергала их, хотя все другие девочки из нашей группы были влюблены в него, а, может быть, в светлую ауру и неизбывную доброту, окружавшую его. … Сегодня я твердо убеждена в том, что союзы между двумя людьми не зависят от них самих, они заключаются на небесах. Я благодарна богу за то, что он подарил мне возможность прожить с этим благороднейшим человеком. Это правда! Он был настоящим сыном своих родителей, заботливым мужем, нежным отцом и дедушкой. Я и при его жизни осознавала, что мне по-женски очень повезло. Мне ведь звонили и до, и после его смерти знавшие его женщины, чтобы сказать: «Вам завидуют тысячи женщин». Но только после смерти Геры я поняла, что надо было больше времени проводить с ним, а я все силы отдавала школе. 25 лет была завучем, и сейчас в свои 81 продолжаю работать в самодеятельном театре «Гренада», но теперь уже больше потому, чтобы не сгореть от тоски по нему. О чем я жалею? Вот только об этом – потеряла время, которое могла быть рядом с ним. Это моя печаль. Он болел, 18 дней находился в реанимации, и все равно его смерть была такой неожиданной, такой страшной для меня. Мы думали, что доживем вместе до 100 лет. В его дневнике «Тень дней минувших» есть такая фраза: Я работаю, а где-то там копошится Рая. Это – счастье!» К сожалению, это счастье оборвалось…

    Автор: Сара Садык
    Источник: https://camonitor.kz/29576-nezamenimyy-vspominaya-gerolda-belgera.html


    Поделись с друзьями



    Рекомендуем посмотреть ещё:



    Плетенье чепухи Аналитический Интернет-портал Аппликации строим из фигурок

    Плетение чепухи. герольд бельгер Плетение чепухи. герольд бельгер Плетение чепухи. герольд бельгер Плетение чепухи. герольд бельгер Плетение чепухи. герольд бельгер Плетение чепухи. герольд бельгер Плетение чепухи. герольд бельгер Плетение чепухи. герольд бельгер

    ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ